April 7th, 2006

(no subject)

Веду Джанпаоло в свою любимую «Верону». Глупо, конечно -- он послезавтра возвращается в Италию. Но почему-то очень хочется именно туда.

Заказываем много-много пива и еды. Мой итальянский друг пробует то одно, то другое блюдо -- и восторженно поднимает палец. Я по-детски забавляюсь наблюдением за посетителями итальянской национальности. Джанп заметно смущается. «Знаешь, я никогда не думал, что нас так легко узнать». В зале появляется шеф-повар, итальянский с головы до ног. Я бросаю на него страстные взгляды. Он кланяется.

Когда время приближается к одиннадцати, мы с сожалением просим счет. Я пытаюсь поведать Джанпаоло о своем горе – опять я так и не попробовала божественный лимончелло, он сочувственно кивает. Подошедшая на последних словах официантка, плюс к счету, приносит две рюмки лимонно-желтого напитка. Мне еле-еле удается не подавиться от изумления – так быстро мои мечты еще не сбывались. Девушка, улыбнувшись, таинственным шепотом сообщает, что сейчас подойдет сам шеф-повар, он хочет с нами поговорить. Я сижу как на иголках.

Появление сеньора Джованни сопровождается практически барабанным боем. Он присаживается, с царственным видом закуривает и начинает напористо говорить мне что-то по-итальянски. Я с сожалением развожу руками. «А по-русски?» -- «А по-русски – запросто!» :) Кинув беглый взгляд на наш столик и что-то спросив у Джанпа, он подзывает официантку: «Дайте-ка сюда еще парочку фраголино». Я тихо сползаю под стол.

Вы просто не представляете себе, насколько смешно общаться втроем, когда только двое из вас говорят по-итальянски, только двое же по-английски и опять же только двое по-русски... просто не представляете!!

Крепкая штука эти их лимончелло и фраголино. После некоторого промежутка времени осознаю себя с чисто итальянской экспрессией рассказывающей ДП (о, Анька!) про то, как иногда глупо чувствуешь себя без пары-тройки бамбино на фоне бывших соучениц. Да, конечно, я знаю, что в Европе это нормально... ДП в утешение рассказывает что-то про своих подружек и себя самого -- что, мол, такое 30 лет, фигня! Да, в экстазе перебиваю его я, но все-таки что-то уходит... ведь настоящая любовь бывает только в юности... о, ты же итальянец, ты знаешь! Верона! Ромео энд Джульетт! Им же было по 16 лет!!!

Пауза. Джанпаоло смотрит на меня осторожно, как на тяжелобольную.

-- Да, - медленно говорит он, - но ведь они оба умерли!

Теперь я знаю, что такое катарсис.