April 18th, 2006

(no subject)

-- Мы не будем делать выводов, учитывая твое безупречное поведение в прошлом. Но учти, Полякова. Завтра же проведешь экстренное комсомольское собрание.
-- А повестка? -- уже холодея, спросила Искра. Она все время ловила взгляд Николая Григорьевича. Но он прятал глаза.
-- Необходимо решить комсомольскую судьбу Люберецкой. И вообще я считаю, что дочери врага народа не место в Ленинском комсомоле.
-- Но за что? -- еле слышно выговорила Искра. Ей вдруг стало плохо, как никогда еще не было, но она удержалась на ногах. -- За что же? Вика же не виновата, что ее отец...
-- Да, конечно, -- зашевелился директор. -- Конечно.
-- Я не буду проводить этого собрания,-- мертвея от ужаса, произнесла Искра.
Тупая, тянущая боль возникла где-то в самом низу живота. От этой боли леденели руки, хотелось скорчиться, прижать коленки к груди и не шевелиться. Лоб покрылся холодным потом. Искра закусила губу, чтобы не выбежать или не упасть.
-- Что ты сказала?
-- Я не буду проводить собрания...
-- Что-о?..
Кажется, Валентина Андроновна начала подниматься, расти. Кажется, потому что у Искры все поплыло перед глазами, она уже ничего не видела -- была только эта боль. Боль, рвущая тело изнутри...

Борис Васильев. Завтра была война.



А война продолжается. Не прошло и семидесяти лет. http://belaruspartisan.org/forte/2550.html
И уже есть убитые. http://belaruspartisan.org/forte/2559.html

А вы все еще думаете, что это далеко и неправда?